— Что ты делаешь дома? — удивленно подняла глаза Мадж Манслоу, по-особому улыбаясь хозяйкиной дочери.

— Лодыря гоняю, — улыбнулась в ответ Элин, и что-то перевернулось в ней при мысли о том, что, по всей вероятности, они не долго смогут платить Мадж. Боже правый, Мадж уже за шестьдесят, и она уже не справляется сама со всеми домашними делами, — кто же возьмет ее, если они ей откажут? — Если ни мама, ни мистер Пиллингер не звонили, имей в виду, что они возвращаются сегодня, а не завтра, как планировали, — выпалила Элин.

— Ладно. Хорошо, что хоть кто-то предупредил о двух лишних едоках за обедом, — добродушно проворчала Мадж. — Хочешь чашку чая, Элин?

Но Элин вдруг поняла, что и экономке не может смотреть в глаза, и, развернувшись, махнула дипломатом.

— Никак не могу прерваться. Мне нужно посидеть над бумагами.

В своей комнате Элин сменила элегантный деловой костюм на рубаху, брюки и легкий свитер, но заняться ничем не могла и подошла к окну. Дом был построен на довольно просторном участке, но Элин не замечала ни хорошо подстриженного газона, ни аллеи прекрасных деревьев. Все ее внимание было приковано к подъездной дорожке, где должна была появиться машина отчима.

Однако первым приехал Гай. Она заметила свет фар, увидела, как Гай паркует машину, и побежала вниз предупредить, чтобы он никуда не уходил вечером.

— Ты дома первая — вот чудеса, — дружелюбно приветствовал ее Гай.

— Как дантист? — умудрилась вспомнить она.

— Садист. У тебя озабоченный вид, — заметил он, подходя ближе. — Что случилось?

— У Хаттонов судебный исполнитель.

— Не может быть.

— Но так оно и есть, — подтвердила она.

— Гадство, — выдохнул он. И тут же спросил: — Как это скажется на нас?